... и когда я почувствовала, как теплая влага скользнула вниз по бедру, подумала: вот бы ты в этот миг бы рядом - не для жалости, но для ритуала. Вошел бы в меня, как входят в осеннюю церковь - с осторожностью, благословением и легкой дрожью. Моя кровь не слабость, а приглашение. Не смерть, а ее зеркало...

Из письма любовнику
12 октября 2024

Всплеск алой вуали крови
в шелке бедра
я - храм увядания, где
он будет пить мою боль

Кроме папки "Игнор" у меня есть еще две папки - "УГ" и "Ни рыба ни мясо".
Это все, что следует знать тем, кто думает написать мне в личку:)

Ты оставляешь на моём теле такие воспоминания, которые иным здесь приходится выдумывать или выискивать по крупинкам в словах других...

Кем они были в жизни —
величественные Венеры.
Надменные Афродиты —
кем в жизни были они?..
Раскачиваясь, размахиваясь,
колокола звенели.
Над городскими воротами
бессонно горели огни.
Натурщицы приходили
в нетопленные каморки.
Натурщицы приходили —
застенчивы и чисты.
И превращалась одежда
в холодный
ничей комочек.
И в комнате становилось
теплее от наготы...
Колокола звенели:
"Все в этом мире тленно!.."
Требовали: "Не кощунствуй!...
Одумайся!.. Отрекись!.."
Но целую армию красок
художник гнал в наступленье!
И по холсту, как по бубну,
грозно стучала кисть.
Удар! И рыхлый монашек
оглядывается в смятенье.
Удар! И врывается паника
в святейшее торжество.
Стекла дрожат в соборе...
Удар! И это смертельно
для господина бога
и родственников его...
Колокола звенели.
Сухо
Мороз пощелкивал.
На башне,
вздыбленной в небо,
стражник седой
дрожал...
И хохотал
художник!
И раздавал пощечины
ханжам,
живущим напротив,
и всем грядущим ханжам!
Среди откровенного холода
Краски
цвели на грунте.
Дул
торжественный ветер
в окна,
как в паруса.
На темном холсте,
как на дереве,
зрели
теплые груди.
Мягко светились бедра.
Посмеивались глаза.
И раздвигалась комната.
И исчезали
подрамники.
Величественная Афродита
в небрежной позе
плыла!..
А натурщицам
было холодно.
Натурщицы
тихо вздрагивали.
Натурщицы были
живыми.
И очень хотели тепла.
Они одевались медленно.
Шли к дверям.
И упорно
в тоненькие накидки
не попадали плечом
И долго молились
в церкви.
И очень боялись
бога...
А были
уже бессмертными.
И бог здесь был
ни при чем.


Р. Рождественский