Логин: Пароль:

Пользователей: 161445, пользователей онлайн: 140 . В чате: 1

Начало

Знакомства

Форум

Чат

Дневники

Публикации

Секс-товары SALE -50%

  Первые шаги

feyerverk 34 года
Регистрация: 2016-07-28
Рейтинг: 32

Позиция: Свитч

Добавлено: 2017-06-28 15:06


Ясным майским днем мы с моей новой подругой Светланой гуляем в лесу моего детства.
 
- До чего красиво. До чего все-таки невероятно красиво. Здесь мне почти так же хорошо как в храме, - делится вполголоса Светлана спустя полчаса тишины.
 
- Я тут все тропинки знаю, - хвастаюсь я, - Всё исходил с пацанами. А больше один.
 
- А у нас тоже был лес рядом с домом. Только меня туда не отпускали. Боялись.
 
- Диких зверей?
 
- Людей.
 
На всякий случай мы оба в резиновых сапогах, но о прошедшем рано с утра мелком дожде уже ничего не напоминает. Сухо, тепло, солнечно. Скрипят сосновые стволы. Светлана, руки в карманах великоватой ей брезентовой куртки моего отца, волосы собраны в хвост, шагает размашисто, уверенно, будто сама знает все тропинки не хуже меня. Я рад завязавшейся беседе; Светлана не слишком-то о себе распространяется, тем более о детстве, и похоже, эта прогулка поможет нам сделаться ближе, вот только бы не спугнуть доверительный настрой.
 
- Опасно там у вас было? - спрашиваю.
 
- По-всякому было, - закрывается, как мне кажется, Светлана. Но нет - продолжает:
 
- Однажды без спроса в лес сбежала, на своих разобиделась. Допоздна бродила черт-те где, я-то не знала никаких тропинок, шарилась наобум, - из просторного кармана куртки Светлана вытаскивает сигареты и зажигалку, закуривает, - Сама перепугалась. Мобильник дома оставила назло всему свету. Ничего, выбрела. Мои совсем с катушек съехали, уже в отделение звонили, соседей всех обошли по подъезду. Обрадовались как сумасшедшие, когда увидели целую и невредимую. Всыпали потом, правда. Ну, это само собой.
 
- Да, ты как-то рассказывала, тебя били в детстве...
 
- Ха, в детстве! Если бы только в детстве. Так бы и продолжали до сих пор. Свалила вовремя.
 
- Я одного не понимаю... Как ты терпела все эти годы? Почему безропотно сносила?
 
Светлана докуривает, гасит окурок о подвернувшийся древесный ствол, складывает окурок в сигаретную пачку, прячет пачку в карман.
 
- Почему терпела? - переспрашивает, - А куда деваться-то было? И потом, мне изначально дали понять, что только так со мной и надо. Один из немногих пунктов, по которому они были единодушны, - Светлана сдержанно улыбается.
 
- Больно было?
 
- Ха! Не те слова. А эти мечтания трогательные... Заходила я на твой любимый форум, помнишь, ссылку кидал. Ну, что могу сказать... Все эти плеточки, полосочки на теле эстетичненькие... Добропорядочные забавы довольных жизнью тетенек и дяденек. Не осуждаю, впрочем. Каждому свое, - Светлана пожимает плечами.
 
Мы пересекаем поляну с немногочисленными дубками и кое-какое время молчим. На границе поляны и леса - поваленный ствол, и мы садимся передохнуть.
 
- Ну а что, - говорю, - вот, кого-то не били в детстве, и он об этом, можно сказать, жалеет... Мечтает... Разве так не бывает?
 
- Да ради Бога. Мне твои фантазии не внапряг. Однако жизнь скучнее и проще. Это просто больно. Больно и обидно. За себя, в первую очередь, что допросилась, - Светлана опять закуривает.
 
- За себя? То есть, на них ты не злишься?
 
- А они не знали как по-другому бывает. Мама из генеральской семьи. Отец из деревни. Как иначе-то? - отрывисто делится Светлана между затяжками.
 
- То есть, это тебе помогало в каком-то смысле?
 
- Не знаю. Наверное. Занималась, во всяком случае, добросовестно. И в вуз поступила без блата, а конкурс был - ого-го. Профессией овладела, это тоже не у каждого получается, - Светлана делает последние пару затяжек, после чего гасит и прячет в пачку окурок, - Но проблем, кажется, все-таки больше, - Светлана притягивает колени к груди, обхватывает их сцепленными в замок руками и балансирует, покачиваясь взад-вперед, - Слишком уж завишу от чужого мнения. Так же как в детстве жажду одобрения и похвалы. И внутренне цепенею, когда рискую не угодить. Уж не знаю, ремень ли тут виной. А тебе на всех и вся по барабану, завидую, - Светлана расцепляет замок, спрыгивает на землю, стряхивает с куртки клочки пепла, застегивается на молнию.
 
- Меня, между прочим, вообще не били, - говорю.
 
- Везука.
 
- Уж не знаю, кому из нас больше повезло...
 
- Перестань. Конечно, легонькие ударчики возбудят кого хочешь, но когда реально больно... Нет тут ничего интересного. Это все, в основном, от головы. И я примерно понимаю, как это у тебя устроено.
 
- Как же?..
 
- Это просто некая удобная лазейка. Мечты, куда ты сбегаешь от проблем, - Светлана озирается, засунув руки в карманы куртки и тихо насвистывает, вторя птичьему пению.
 
- Нет-нет, я жажду их осуществить...
 
- Ну так будь с собой откровенен. Ты мечтаешь об этом в качестве особого вида удовольствия. Чтобы тебя обслужили. Как в массажном кабинете. Пойдем еще пошатаемся.
 
- Ага, - я тоже встаю, и мы идем дальше.
 
- Нет, ты не поняла! - говорю я Светлане на ходу, - Боль мне совсем не в кайф! Мне хочется, чтоб мной командовали, руководили...
 
- Знакомо-знакомо, тоска по авторитету, по сильной руке... Там есть дорога? Хочу вон в тот просвет, - Светлана показывает рукой, я киваю, и мы идем в избранном направлении, - Только вот что ты скажешь, если этот твой распрекрасный руководитель вообще не вознамерится тебя наказывать? А только по головке будет гладить сутками? А? Что ты на это скажешь? - развивает Светлана мысль, - Или напротив, наказывать-то будет, но не ремнем по заднице, а как-нибудь позаковыристее, иголки там загонять под ногти...
 
- Мда. Кажется, ты права. Такое мне действительно пришлось бы не по вкусу.
 
- О чем и речь! По вкусу, не по вкусу. Ты просто в игры играешь. Игры разума...
 
- Нет. Погоди. Допустим, я встречу этого человека, - я еле поспеваю за широко шагающей Светланой, - Который, как твои родители, будет верить именно в этот способ... И он решит, что для меня это - наилучшее средство...
 
- Да ты просто взвоешь не своим голосом. Заголосишь как резаный. Если как следует за тебя взяться. Ты не позволишь так с собой обращаться, рванешь на попятный двор. Я тебя неплохо изучила за три недели.
 
- Отчего же, стерплю. У меня большой ресурс терпения, ты просто пока не в курсе. Вот только человека мне такого, скорее всего, не встретить. Которому я настолько бы открылся.
 
- А почему ты о нем в мужском роде? - Светлана приостанавливается, и я замираю рядом, - Пол - это принципиально?
 
- Нет. Это не принципиально. Это может быть женщина, - отвечаю я спустя пару мгновений, и мы снова идем, и на ходу переглядываемся.
 
- Чушь какая-то, - прыскает со смеху Светлана, отводя взгляд, - Хотя, просто чтобы убедить тебя в том, что ты себя обманываешь...
 
- Да? Ты серьезно?! - радостно, опережая мысль, переспрашиваю я, - Ты... Могла бы?
 
- Ну, а что. Ты мужчина достойный. Ради нас... Вот только наказывать, по-моему, не за что.
 
- Ну, почему, недостатков хватает, - спешу я заверить, а в ушах странный гул, то ли в воздух взмываю, то ли срываюсь в пропасть.
 
- Твои недостатки - неотъемлемые свойства твоей личности, - чеканит Светлана, - Я к ним привыкла. Они мне нравятся. Короче, в радикальной переделке ты не нуждаешься. Хотя... - Светлана задумывается.
 
- Хотя что?
 
- Одна твоя черта меня буквально бесит... Боже, где мы? Что это за место? Мы не заблудились?
- Все нормально. Совсем недалеко от дома.
 
Деревья кончились, мы по колено в зарослях хвощей. В трех-четырех метрах - бывшая просека, теперь - болото. Вода сплошь затянута бледно-зеленой ряской похожего с хвощами оттенка, сначала кажется, что по ней можно пройти, но если вглядеться - иллюзия рассеивается: сухие сучья поваленных здесь и там выкорчеванных с корнями деревьев тонут в болотной воде, и там, где тонут - ряска расходится, образуя вокруг сухой ветки искрящийся солнечными лучами темный водяной кружок. Бетонные столбы когда-то проходившей здесь линии электропередач, в отличие от деревьев, худо-бедно сохраняют вертикальное положение, и обрывки проводов слабо колышатся на ветру.
 
- Я поняла, где мы. В фильме "Сталкер", - с видом знатока изрекает Светлана.
 

***
 
Позднее утро спустя полторы недели. Я под двумя одеялами. Дверь отворяется; на пороге - Светлана с дровами в охапку. Она выдыхает пар, плотно прикрывает за собой дверь, накидывает крюк, складывает на пол дрова, открывает печную заслонку, садится у печки.
 
- С утра шел снег. С ума сойти, - Светлана загружает в печь растопку - заготовленные с вечера лучины, чиркает спичкой. Занимается пламя.
 
На краткий миг мы переглядываемся. Затем Светлана отворачивается обратно к печке и парой метких движений перекладывает горящие щепки, чтобы огонь был поярче.
 
- Сразу взялось, поди ж ты, - Светлана отправляет в печь пару поленьев поувесистее, - А я гулять ходила. Пока ты тут переживал, - Светлана постукивает кочергой по одному из горящих поленьев и, не оборачиваясь, продолжает негромкую размеренную речь, - В лесу красиво неописуемо. В общем, если бы не твоя хандра, было бы полное счастье. А ты, кстати, можешь поесть. Я макароны сварила. Видишь, и погулять успела, и макароны сварить.  Проснулась как и ты едва живая. Но сразу встала. Сделала зарядку. Согрелась. Сварила еду. Позавтракала. В лес пошла. И вот сижу печку топлю. И настроение - лучше некуда. Только тебя жалко. Нет, я, конечно, в детстве натерпелась ужасов, а все же великая штука - сила воли. И вот что самое поразительное. Начинается с того, что ты себя ломаешь. Ну, или тебя ломают. Не хочется по будильнику поднимаеться - а ты поднимаешься, не хочется уроки готовить - а ты готовишь, скучно книжку читать - все равно сидишь читаешь, и так далее. В общем, рецепт простой - делаешь все, чего не хочется. А потом, мало-помалу, принимаешь это, свыкаешься. И забываешь, что когда-то было иначе. Что изначально хотел чего-то другого. Это становится твоим естеством, прирастает - то, чего так яростно не хотел, чему так отчаянно сопротивлялся. И теперь я даже вообразить себе не могу, чтобы в двенадцатом часу в кровати валяться. Я, конечно, не идеальный пример, девушка, в общем-то, ограниченная, многого не понимаю в этой жизни. Но собой владеть умею. Потому и никаких затяжных печалей. Вообще, вставай. Я уже нормально натопила. Поешь, кофейку дерни.
 
Действительно, под двумя одеялами жарко. Я сбрасываю на пол одно из них и отворачиваюсь к стене лицом.
 
- Прости. Прости, пожалуйста. Мне правда очень плохо, - бормочу я в дощатую стену.
 
- Нормально все с тобой, - слышно как Светлана встает, расстегивает молнию куртки, прохаживается по комнате взад-вперед, - Я тебя всю ночь обнимала. Все с тобой хорошо. Ни соплей, ни температуры. Возможно, конечно, у тебя депрессия. Зараза наших дней. Ну и шел бы тогда к врачу. Нет. Лежишь, мучаешься. И меня мучаешь, - слышу я с противоположного конца комнаты, от окна, негромкий, привычно чеканящий короткие фразы светланин голос.
 
Я представляю, как Светлана стоит и грустно смотрит в окно.
 
- Не обращай внимания. Это пройдет, - обещаю я стене, - Поделай что-нибудь. Почитай.
 
- Да уж найду чем заняться. Нет, так нельзя, - слышны шаги Светланы в сторону кровати, - Оставьте нашу светлость в покое. Это и есть то, что меня в тебе так раздражает. Бесит. Помнишь наш недавний разговор? Бесит! Эта двойственность! Сегодня так, завтра эдак. Вот скажи, ты меня любишь? Любишь сейчас, в эту минуту? Только честно! Посмотри на меня!
 
Я переворачиваюсь на спину, и наши взгляды ненадолго пересекаются. Светлана садится на край постели у меня в ногах. Смотрит в сторону. Задумывается. Трещат дрова.
 
- Обиднее всего, что ты не берешь меня в союзницы. Это уже третий раз с тобой такое. Я чувствую себя ненужной, беспомощной. И ты даже не пытаешься меня в этом разубедить. Я от тебя сейчас за миллион световых лет. Сателлит из далекой галактики, - Светлана мрачно усмехается.
 
- Хорошо сказано, - подаю я голос.
 
- Да? - Светлана обращает ко мне лицо, - Я рада, что пригодилась.
 
- Прости. Прости.
 
- Что ты заладил: прости, прости. Я не обижаюсь. Просто недоумеваю. Может, ты чего-то скрываешь? Может, я сделала что-то не то? Тупо себя повела? Вчера было так хорошо. Мы веселились, гуляли.
 
- Мысли тяжелые. Воспоминания. Накатывают волнами. Ты не при чем.
 
- А что тебя гнетет? Поделись. Поделись хотя бы одним тяжелым воспоминанием. Или всеми, по очереди. Мы не торопимся. Только не молчи в стенку. Пожалуйста. Не закрывайся.
 
- Я вспомнил маму...
 
- Достойнейшая женщина. Как вспомнил?
 
- Один эпизод. Из детства.  
 
- Угу. Ну все, деваться некуда. Вперед, рассказывай. Кстати, не пора из-под одеяла вылезти? Лично мне уже жарко, - Светлана стягивает с себя свитер.
 
- Ничего. Мне нормально.
 
- Как знаешь. Вперед. Я слушаю.
 
- Понимаешь, я все пытаюсь проследить причинно-следственную связь - то ли моя меланхолия провоцирует все эти воспоминания, то ли воспоминания - меланхолию...
 
- Забей на причинно-следственную связь. Вперед.
 
- Мне было пять или шесть лет. В школу точно еще не ходил. Я не могу смотреть тебе в глаза. Можно я отвернусь?
 
- Я сама отвернусь, - Светлана переводит взгляд на печку, - Вперед.
 
Меня начинает колотить озноб. Стучат зубы; подрагивает все тело.
 
- Ну что ты, все хорошо, - не оборачиваясь, Светлана гладит мне через одеяло руки, грудь, живот.
 
- С-сейчас... Уф-ф-ф... Не п-пойму, что со мной...
 
- Ничего, все хорошо, - продолжает Светлана свои поглаживающие движения, и дрожь постепенно сходит на нет.
 
- Мы сидели на кухне у нас на Героев-Панфиловцев, - продолжаю я, почти не стуча зубами, - Точнее, я сидел. Мама стояла к плите лицом. Было ясное утро. И вдруг ни с того ни с сего я произнес одно очень грубое выражение, слышанное до того за пару дней во дворе на площадке... Мне обязательно его воспроизводить?
 
- Нет. Не обязательно, - Светлана едва заметно мотает головой, все так же глядя в сторону и продолжая будто по инерции гладить меня по руке.
 
- Этим выражением поделился со мной один мальчик. Я не понял смысла, но был заворожен чудившейся мне в этих странных словах скрытой силой... "Что это значит?" - попытался я выяснить. "У мамы своей спроси", - засмеялся мальчик в ответ. Но потом все-таки подробно, с комментариями, объяснил значение каждого слова. И добавил, что при взрослых я должен помалкивать. И вот в то ясное утро эти слова неожиданно всплыли в памяти, и я произнес их вслух как какое-то иностранное выражение. Мне, наверное, было интересно испытать на ком-нибудь их силу. Пронаблюдать мамину реакцию. Она так и замерла у плиты с шумовкой в руке. "Как? Как ты сказал?" - спросила она, обернувшись. Я повторил громче, уже глядя прямо ей в глаза. Она вздрогнула, подалась чуть назад, будто встретив удар, и вдруг как-то сникла, опустилась на табурет, обхватила руками голову... Так и вижу ее, с локтями на столе, с пальцами, вцепившимися в пряди волос... "Ты понимаешь, что это значит?" - "Нет" - соврал я. "Пожалуйста, никогда больше так не говори" - попросила мама с умоляющей интонацией, будто она в чем-то провинилась, будто я застал ее врасплох. И видя ее такой беспомощной, поникшей, от души ей сочувствуя, мне, тем не менее, хотелось делать ей все больнее и больнее, хотелось повторять эти слова вновь и вновь, раз за разом швырять их ей прямо в лицо, в глаза, и я с трудом себя сдерживал... Грустно, да?
 
- Грустно. И, кстати, все могло бы быть еще грустнее. Если бы я в детстве такое выкинула, мне бы уж точно спуску не дали как тебе. Влетело бы капитально. А уж потом расспросы бы пошли, от кого услыхала, да понимаю ли смысл. Очень хорошо, что тебе, наконец, стало грустно - значит, раскаиваешься. Еще лучше будет, если ты обсудишь это с мамой, хотя надежды мало, отношения у вас, как я поняла, не ахти. Но что делать мне, точно так же безвинно обижаемой? Сколько еще терпеть твои закидоны? - Светлана говорит все так же вполголоса, - Когда тебе плохо, я в тягость. Хуже того: я - пустое место. И ты всякий раз даешь это понять. Потом извиняешься, но где гарантии на будущее?
 
Светлана пару мгновений ждет моего ответа и, не дождавшись, продолжает:
 
- Помнишь тогда в лесу мы условились, что я познакомлю тебя с ремнем? Знаешь, сейчас очень подходящая минута.
 
Мы молчим. Светлана неспешно вытаскивает ремень из своих брюк, дает подержать.
 
- Полюбуйся, потрогай. Серьезная штучка. Специально для тебя выбирала в военторге, когда ты мне в своих мечтах впервые признался. Хотя все равно не верила, что пригодится. Да и сейчас, по правде сказать, почти не верится.
 
С молчаливым кивком я возвращаю ремень Светлане.
 
- Ты, конечно, можешь отказаться, - продолжает она, - Послать меня как маму на три буквы. Но тогда даже пикнуть потом на эту тему не смей. И про детство мое не расспрашивай.
 
- Нет, я готов. Я согласен.
 
- Тогда выслушай меня, пожалуйста, до начала. Я должна сказать тебе кое-что важное. Поделиться мыслями, на которые ты наводишь меня с первого дня нашего знакомства. Да я и раньше об этом думала. Всю сознательную жизнь думаю.
 
Светлана встает с кровати, открывает печную дверцу, проверяет, все ли прогорело. Ворошит кочергой потемневшие угли, собирается с мыслями. Закрывает заслонку. Прислоняет к печке кочергу, берет ремень с кровати, складывает вдвое, перекладывает из руки в руку, напряженно ищет слова.
 
- Как бы это сказать... Ты только не обижайся... Хотя, наверное, совсем скоро ты меня буквально возненавидишь... Сейчас, секунду... Уф, - свободной ладонью Светлана энергично трет себе лоб, - В общем, ты должен принять к сведению одну вещь. Ничто не дается даром. Все нарабатывается, кровью и потом, кровью и потом... Каждый день спрашивай себя: что сделано сегодня? И если ничего... Только без обид, хорошо? Я не мораль тебе читаю, я помочь  хочу, от самого себя спасти. Ибо что есть человек? Поле битвы полярных начал. Света и тьмы, порядка и хаоса, зла и добра... И битва эта идет ежесекундно! Важно понять на чьей ты стороне. Если боишься трудностей, потворствуешь  лени - сдаешься врагу, понимаешь? В общем, достаточно слов. Не мое дело тебя учить. Только направить. Уф. Прости за сбивчивость. Наверное, это все какая-то чушь?
 
- Нет... Все понятно. Все правильно.
 
- Тогда вылезай из-под одеяла.
 

***
 

Вечером мы идем по слабо освещенной поселковой улице. Моросит дождь. Мы в куртках с капюшонами.
 
- Не обижаешься? - негромко спрашивает Светлана.
 
- Да нет, наоборот, это ты меня прости.
 
- Я-то простила, - из-под капюшона выглядывает краешек улыбки, - Сразу простила как закончила. Вся злость куда-то вышла.
 
- Интересно, это был предел твоих возможностей? - робко осведомляюсь я.
 
- Ха! Нет, конечно. Пожалела я тебя на первый раз, - усмехается Светлана, - А ты, между прочим, в миг повеселел. Значит, будем иметь в виду в качестве средства от хандры. А? Что скажешь? Что ж, помолчим.
 
Замерев и согнувшись над пламенем зажигалки, Светлана прикуривает, а я любуюсь на нее, обозначившуюся в фонарном луче - родную, близкую, мучительно желанную.
 

 

talkreddog 49 лет
Регистрация: 2013-06-26
Рейтинг: 25

Позиция: Подчинение (Низ)

Добавлено: 2017-06-29 11:06

С большим интересом читаю рассказы (фрагменты/зарисовки) feyerverk о взаимоотношениях со Светланой.
 
У меня от них некой "сквозной нитью" проходят мои собственные мысли о взаимоотношении с любимой женщиной в "сочетании" с Темой. По-моему, в Тематическом мире нельзя жить постоянно, а вот сочетание Темы и нормальной жизни - очень интересно с самых разных сторон. Хочется и тематических эмоций, и чтобы "крыша не съехала" (ни у меня, ни у "партнерши")...

feyerverk 34 года
Регистрация: 2016-07-28
Рейтинг: 32

Позиция: Свитч

Добавлено: 2017-06-29 14:06

Спасибо, что читаете! Да, я тоже много думаю над тем, о чем Вы написали. Для меня во многом сочинение рассказов стало как раз таким способом примирения Темы и жизни...

talkreddog 49 лет
Регистрация: 2013-06-26
Рейтинг: 25

Позиция: Подчинение (Низ)

Добавлено: 2017-06-30 16:06

Ред. : 2017-06-30 16:06

Сообщение пользователя feyerverk | 2017-06-29 14:06

Спасибо, что читаете! Да, я тоже много думаю над тем, о чем Вы написали. Для меня во многом сочинение рассказов стало как раз таким способом примирения Темы и жизни...

Вы знаете, когда я лет 20 почти назад впервые попытался реализовать Тему в жизни, то очень постепенно "втягивал" мою тогдашнюю партнершу в это. Ухаживал я за Ней всячески с максимальным почтением и необычными моментами (например, Она за рулём машины часто пачкала пяточку и каблучок туфель, а я однажды салфеточкой вытер Ей испачканные сзади туфли). Полушутя я говорил, что хотел бы быть служить Ей как раб... И т.д., и т.п.
 
И так продолжалось чуть ли ни год.
В конце концов я набрался смелости и просто серьёзно сказал Ей, что безумно хотел бы, чтобы мы попробовали построить отношения Госпожи и раба. Ну, и, жутко стыдясь и переживая поначалу (сказать голосом я не смог), поэтому написал Ей письмо, что хотел бы, чтобы Она меня наказывала физически... После этого я даже в качестве моих фантазий написал для Неё несколько рассказов о Госпоже и рабе, отправляя Ей эти рассказы (возможно, опубликую эти мои сочинения для Неё где-то в и-нете когда-нибудь...).
 
Она, в общем-то кое-что видела-читала "об этом", на уровне костюмно-позиционного "шаблона", как Она сама говорила: "Леди в кожаной юбке и чёрных чулках с хлыстом в руке, а мужчина - стоящий перед Ней на коленях..." При этом, Она сказала, что не уверена, что "это" - "характерно" для Её, но попробовать примерить "костюмчик" из кожаной юбки, чёрных чулок, взяв при этом в руки хлыст, дрессируя им стоящего перед ней на коленях мужчину - Её было бы, наверное, ИНТЕРЕСНО!...
 
Что дальше было и чем закончилось - наверное, я тоже, когда-нибудь соберусь с силами и опишу в виде неких рассказов, или даже повести. Эмоции были у нас сильные, а результат - странный............

feyerverk 34 года
Регистрация: 2016-07-28
Рейтинг: 32

Позиция: Свитч

Добавлено: 2017-07-01 15:07

Конечно, пишите, тема-то интереснейшая

В начало форума :: БДСМ рассказы и реальные истории :: Первые шаги